gavriil14858

 В дополнение к предыдущему посту я накопал немного данных по статистике преступлений в современном обществе. Ниже можно видеть 5 графиков, на которых видно, как эволюционировала преступность на протяжении 1960 - 2000 гг. Разобраться с графиком несложно. Ось х - уровень дохода на душу населения, ось у - количество убийств мужчин на 100 тыс. населения.

Графики я взял на сайте http://www.gapminder.org/data/
 

Пару лет назад я просматривал книгу A. Gat. War and human civilization. Oxford 2006, в которой нашел интересный материал по военным потерям и войне в примитивных обществах. Война, внутренние конфликты и бытовое насилие являлись повседневной составляющей этого общества.

У индейцев ваорани в Эквадорской Амазонии ок. 60 % взрослых умирают насильственной смертью в течение нескольких поколений - с момента начала их изучения антропологами. У индейцев янамамо та же участь распространяется на 15 % взрослого населения – 24 % мужчин и 7 % женщин. В Новой Гвинее в племени Дани эти цифры составляют 28,5 % мужчин и 2,4 % женщин (с.130).

Примерно та же картина существовала в каменном веке. В индейском могильнике Мэдисонвилль Огайо, 22 % найденных черепов имели следы заживших ран, а 8 % были пробиты или расколоты. В индейском могильнике в Иллинойсе насильственной смертью погибли также примерно 8 % погребенных. Палеолитический могильник Джебель Сахаба в Египетской Нубии дает цифры ок. 40 % поврежденных черепов найденных здесь останков мужчин, женщин и детей. Ряд черепов имеют множественные повреждения (с.15). В Германии в одной пещере были найдены две груды черепов, принадлежавших мужчинам, женщинам и детям каменного века, в общей сложности 34 экземпляра. Большая часть имела следы ударов каменных топоров (с.30).

Фактически, исходя из этих данных, мы видим, что жертвами насилия становятся 15-25 % жителей примитивных обществ, причем эти цифры скорее имеют тенденцию к повышению, чем к понижению.

Существуют также интересные наблюдения по статистике военных потерь.

В открытом бою потери обычно оказываются крайне невелики. Это происходит, поскольку противники постоянно находятся в поле зрения друг друга, а их отношения на поле боя крайне ритуализированы. Зато потери во время разбойничьих набегов на деревни с женщинами и детьми, во время засад и внезапных ударов оказываются чрезвычайно велики. Б. Уорнер, которого цитирует автор книги, дает следующую статистику потерь в одном из племен австралийцев: 35 человек погибли во время больших военных походов, 27 в небольших набегах на соседей, 29 в больших битвах, во время которых использовались засады, 3 – в обыкновенных битвах стенка на стенку и 2 – во время поединков один на один (с. 117).

В другом месте Уорнер пишет о потерях племени из 3000 человек, в котором было ок. 700 взрослых мужчин. За 20 лет наблюдений ок. 200 мужчин этого племени погибло в войнах с соседями. Потери женщин и детей неизвестны (с.129).

Б. Шаньон, живший среди янамамо в Южной Америке, писал о том, что деревня, в которой он остановился и жил на протяжении 15 месяцев, за это время подвергалась нападениям 25 раз, причем нападающей стороной поочередно был почти десяток разных местных групп (с.123).

В племени папуасов Эуга 34,8 % мужчин погибает в военных конфликтах. Живший среди них антрополог насчитал за 50 лет 34 войны (с.130).

Фактически, большая часть потерь является результатом засад, набегов и неожиданных ударов по деревням противника с резней сконцентрированного здесь населения. Значение больших битв, в которых задействованы большие массы бойцов, оказывается крайне невелико. Папуасы, например, устраивают их в сугубо церемониальных целях, иногда уже после заключения соглашения. Такая битва скорее является спортивным состязанием, а человеческие потери оказываются минимальны (с. 114).

Серьезной проблемой для примитивных обществ является также внутренние конфликты между соплеменниками и домашнее насилие. У эскимосов вовсе нет групповых столкновений и войн, но потери от убийств соплеменниками у них составляют 1 человека на 1000, т.е. в 10 раз больше чем в США в течении лихих 90-х. У бушменов кунг пустыни Калахари тот же процент смертей сегодня составляет 0,29 на 1000, а до того, как правительство начало за ними приглядывать составлял 0,42 на 1000 человек. У папуасов эта цифра значительно выше. Среди папуасов Хива убийства составляют 7,78 на 1000 человек, у Гебуси от рук соплеменников гибнет 35,2 % мужчин и 29,3 % женщин. Т.е., эти цифры по крайней мере сопоставимы с потерями от внешних войн (с.130).

С возникновением примитивных политических структур уровень внутреннего насилия в обществе падает, но пропорционально растет уровень жертв внешних столкновений. Войны происходят реже, но они становятся более кровопролитными за счет эффективного использования ресурсов и совершенствования технологий. Особенно кровопролитными становятся войны у дикарей, вовлеченных в периферию цивилизованных общин. Войны с применением мушкетов в первой половине XIX в. сопровождались уничтожением трети населения Новой Зеландии. У индейцев черноногих во время войн 1805 и 1858 гг. потери были 50 % и 30 % всех мужчин племени.

Еще пару цифр для сравнения. Во II Пунической войне римляне потеряли 17 – 20 % своего мужского населения. Завоевание Цезарем Галлии сократило ее население чуть ли не вдвое. На этом фоне цифры Нового времени просто умиляют. Во Франции в XIX в. 3 % населения рассталась с жизнью не по своей воле. В ХХ в. эта цифра выросла до 6,3 %. Потери США в Гражданской войне составили 1,3 % населения. В I мировой войне Франция и Германия потеряли по 3 % мужчин каждая, во II мировой потери Германии составили 5% мужчин, а потери СССР 15 % мужчин.

Как видим, самые кровожадные военные конфликты нашего времени далеко не дотягивают до тех цифр, которые были в порядке вещей для жителей примитивных обществ.